Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

Книга Дождей

Добро пожаловать, гость.

Я не знаю, что Вы искали, но нашли Вы рабочую тетрадь вечноначинающего автора. В Книге Дождей собраны все мои хоть сколько-нибудь достойные тексты, как прозаические, так и стихотворные. Я пишу в основном (но не исключительно) в жанре фэнтези - странные городские сказки, альтернативное средневековье и совершенно иные миры. Здесь может и будет встречаться фэндомное творчество, литертурные отчеты с ролевых игр и переработанные логи текстовок. Здесь вряд ли найдутся слэш и высокий рейтинг.
Я не обещаю идеально вычищенных текстов всегда. Здесь также будут главы и отрывки текстов как "в процессе", так и тех, которые я вряд ли когда-нибудь закончу. Это место в большей степени для меня, но я всегда рада гостям.

В комментариях приветствуются не только восторженные вопли, но и конструктивная критика, обсуждение всего и вся и прочее тематическое общение. Мне правда интересно, какие эмоции вызывают мои персонажи.
Я прошу вздержаться от мата и помнить о взаимном уважении. Троллей здесь могут покормить, а могут съесть.
Если Вы все еще здесь... Оставайтесь)

Мой основной дневник лежит тут.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:09 

Живая (рабочие название)

Чтобы не потерять, если вдруг даст сбой техника

Пролог


- Как – так?
День истаял. Последние солнечные лучи соскальзывали с самых высоких шпилей Луносвета, делая их окровавленными. Сумрак смывал закатную кровь. Синие тюлевые занавеси казались его лоскутами, просочившимися через окна с опустевшей площади перед Королевской Биржей. Красное стекло в вычурной золоченой оправе делало ее почти невидимой в сгущающейся темноте. Время шпионов и убийц.
Беловолосый мужчина стоял в тени арки, скрестив руки на груди. В нишах за его спиной тихо горели свечи в затейливых напольных канделябрах. Множество свечей. Голубовато-белый воск беззвучно стекал в чашечки, фитили не чадили и не потрескивали, тонкие рыжие язычки живого пламени ровно тянулись вверх. Казалось, в комнате нет воздуха, но свечи горели.
- Их было слишком много. Нам пришлось отступить.
Он говорил сухо, без сожаления, но оправдания оставались оправданиями. Она отвела взгляд.
За тюлевыми лоскутами сумрака пряталось ложе, застеленное темно-синим покрывалом. Вышитая золотой нитью подушка на нем походила на солнце. Солнце в ночном небе.
- Потом я возвращался. Тело я нашел. То, что осталось.
Мужчина качнулся вперед, пересек – перетек – комнату неслышным шагом разведчика. На столик рядом с креслом опустился золотой браслет, тонкие цепочки и круглые бляшки, украшенные гравировкой и лиловыми камнями. Простая работа, ученическая. Она скользнула по нему взглядом, но в руки брать не стала. Ювелир всегда узнает свое украшение.
Пальцы глубоко вжались в бархатистую обивку. Багряную, кровавую. Слез не было. Крика не было. Ни тоски, ни ярости. Только бесконечное удивление, неверие: как – так?
- Могила осталась там же, в Тирисфале. Я не мог задерживаться.
Он все говорил и говорил. О разрушенной башне. О замшелом бревне, перекинутом между двух глинистых бугров. О зарослях мироцвета.
Браслет лежал на столике. Крупные камни казались стекляшками, в глубине каждого застыл призрачный огонек. Свечи не доставали сюда, приглушенный свет лился сверху, от голубовато-молочных колдовских кристаллов. Холодный, он таял в багряно-золотой комнате, впитывался в сумрак тюля, оседал на небесном покрывале.
Мужчина вновь оказался у арки. Он молчал, молчал уже давно, смотрел на застывшую в кресле девушку.
- Прости.
Слова опали прошлогодними листьями, потерялись в ворсе узорчатого ковра на полпути к двери в гостиничный коридор. Тень прошедшего ускользнула, чтобы никогда больше не вернуться. Она не смотрела на тень. С потолка бесшумно осыпались хлопья света, похожие на снег. Мир кружился и переворачивался.
- Как – так?..

@темы: фэнтези, фанфикшн, в процессе, Мир военного ремесла

11:27 

Танцующая с ветром

18:20 

Стеклянное волшебство

Стеклянное волшебство


Свет в лоджии был приглушен, на широком белом подоконнике исходила дымком тонкая ароматическая палочка, распространяя тяжеловатые волны приторного жасминового запаха. Дымок утягивался в предусмотрительно открытое окно. От зала лоджию отгораживали плотные темно-фиолетовые шторы. Приколотые к ним проволочные бабочки диковинной раскраски лениво трепетали крыльями из органзы. Из зала доносилась музыка – тщательная выборка из Nightwish и какие-то немцы.
Стол и стулья, на которых мы сидели, укрывала та же тяжелая материя, тщательно подобранная складками в соответствии с непонятным замыслом художника и заколотая в некоторых местах – все теми же бабочками. Ковер отсутствовал, на стенах – снова драпировка, на тон светлее. Белый подоконник выделался среди всего этого совершенно чужеродным предметом. Странно, что она не зашторила окно.
Люсинда.
Когда-то я звал ее просто Люськой. Мы жили в соседних домах, ходили в один и тот же детский сад, а потом – в школу. Это была дружба, только, разумеется, такая, какой может быть дружба мальчишки и девчонки. Люська играла в куклы и верила в фей и приведений. Я тоже верил, как и любой ребенок в этом городке, но все равно дразнил ее и таскал за косы. Весной я звал ее запускать кораблики в ручье, а она меня – собирать подснежники в лесу, начинающимся сразу за ее домом. Может, этот лес в итоге и сохранил бы во мне вечного ребенка, фантазера и мечтателя, но по окончании моего 3-го класса мы с родителями переехали в Москву.
И вот, без малого два десятка лет спустя меня вновь занесло в родной Лесницк. По какой причине – история банальная и довольно нудная, так что я не буду ее рассказывать. Все дела я, впрочем, уладил, и ничто не мешало мне вернуться в столицу, разве что напавшая вдруг тоска по проведенному здесь беспечному детству. Люськин номер я нашел в старой телефонной книге. Оказалось, она все еще жила по прежнему адресу: Листопадная-7.
В некоторых городах, особенно, таких маленьких, как наш, время течет по-особенному, и ничего не меняется, а если и меняется, то очень медленно. Со времен моего детства разве что дома успели обрасти телеантеннами, шифер кое-где сменился жестью, а в музыкальном магазине продавались лазерные диски, пришедшие на смену моим некогда любимым пластинкам.
Люська изменилась разительней. Кос больше не было, волосы цвета воронова крыла она остригла под «каре», и край их был таким ровным, что глаз о него резался. Худющая девчонка с вечно расцарапанными голыми ногами освоила искусство макияжа, ноги спрятала под длинной, украшенной кружевом юбкой, а более чем явственно обозначившуюся грудь обтянула черным шелком. Словом, девчонка превратилась в женщину, окружила себя аурой загадки и смотрела на меня теперь томно и слегка насмешливо. Называть ее Люськой язык у меня больше не поворачивался.
Люсинда...

@темы: Лесницкий цикл, городские сказки, рассказ

18:17 

Шахматы в дыму

Шахматы в дыму

Этот столик, как правило, пустует. Он стоит в углу полутемного прокуренного зала кофейни, прямо напротив входа. Отсюда виден маленький кусочек первого, светлого и не дымного зала и всех, кто рискнет хотя бы заглянуть в ничем не примечательную внешне забегаловку. Этот столик тоже должен быть первым, что бросается в глаза, по крайней мере тем, кто входит в дальнюю комнату. Это самое удобное место в кофейне для тех, кто ждет.
Но каждый раз, когда приходим мы, этот столик пустует. И я знаю, что когда нас нет, он тоже свободен. На нем нет таблички «заказано», в нем вообще нет ничего такого, что помешало бы занять его кому бы то ни было еще. Кроме, разве что, одного обстоятельства: этот столик ждет нас.
Нас знает хозяйка, улыбчивая девушка с грустными синими глазами. Она обычно протирает бокалы за стойкой, или что-то пишет в старом пухлом блокноте. Когда ей надоедает, она заваривает лучший в городе чай для приглянувшихся ей посетителей за счет заведения. Нам она заваривает чай всегда, а если я прихожу одна, варит глинтвейн и подает его в высоком дымящемся кубке. Затем глушит ненавязчивую музыку, льющуюся из колонок старого кассетного магнитофона, достает гитару и плачет с ней до утра. Лютню или арфу ей, к счастью, приходится доставать куда реже.
Ее принимают за кого угодно, только не за хозяйку кофейни.
Нас знают часто меняющиеся официантки. Мой спутник в свою очередь знает их всех поименно, а половину, я подозреваю, еще ближе. Мне официантки не интересны, а меня они предпочитают не замечать.
Мы располагаемся. Мой спутник, как всегда, нарочито забывчив, и я бросаю взгляд на нашего компаньона. Тот вздрагивает и поспешно придерживает для меня тяжелый стул. Официантка подносит два кофе: с рыжеватой пенкой, в маленькой чашечке – для моего спутника, и с облаком взбитых сливок, в высоком бокале – для меня. Третьему достается меню.
- А… - открывает он рот еще прежде, чем откинуть переплет.
- Молочный коктейль, - пресекаю я мучения официантки в зародыше. – Меню оставьте.
Она убегает. Новенькая. Еще не прониклась…
Мимо проходят люди. Я знаю, они смотрят на нас. С восхищением и обожанием на моего спутника – девушки, мужчины скользят взглядом мимо. Я же зажигаю страсть в мужских глазах и зависть – в женских. Исключений мало. Наш спутник, шумно роющийся в меню, вызывает улыбки или недоумение. Пока они еще смотрят…
Я жду.

@темы: Лесницкий цикл, городские сказки, рассказ

18:15 

Фея из жести

Фея из жести


На город спустились осенние сумерки. Шел дождь, а она шла с ним под руку, отражаясь в зеркале мокрого асфальта.
- Почему ты никогда не берешь с собой зонт? – спросил Кот Помоечный, дождавшись ее на углу. Помоечный – это была фамилия, и он ей гордился.
Она молча расстегнула пальто, пуская худую мокрую тушку к себе за пазуху.
- Мурлыкай.
Кот промолчал.
Теперь они и шли уже втроем: девочка, кот и дождь. Хотя Кот не шел, но он бы с этим поспорил.
В старом дворике, сжатом со всех сторон такими же старыми домиками девочка и Кот остановились, а дождь пошел дальше. С флюгера каркнул нахохлившийся Ворон.
- Поднимайся!
Девочка влезла на крышу по пожарной лестнице. Лестница была новой. И жесть, крывшая крышу, была новой. И антенны. Девочка любила представлять, что это лес, и он тут вырос. Кот и Ворон не возражали.
Девочка села на край крыши и свесила ноги вниз. Кот высунул свою усатую морду из-под пальто.
- Соскользнешь однажды, - пообещал Ворон.
- А так и надо, - сказал Кот.
- Вот и я говорю. Не удержится – и соскользнет.
- Зато здесь я его лучше слышу.
- Кого?
- Дождь.
Ворон нахохлился еще больше и стал похож на шар с клювом. Девочка достала из глубокого кармана банку кильки в томате и складной нож. Через минуту Кот вылез из своего теплого убежища и сунул морду в открытую банку, негромко ворча на дождь.
- Почему всегда ему? – обиженно спросил Ворон.
- Потому что я не знаю, что ты ешь. Хочешь яблоко?
- Хочу.
Так они сидели, пока сумерки не сменила госпожа Ночь. И еще немножко.

***

@темы: Лесницкий цикл, городские сказки, рассказ

18:13 

Белая сказка

Белая сказка


Огонь… Кожа горячая и сухая, похожая на бумагу. Кажется, еще чуть-чуть – и вспыхнет, почернеет, съежится…
Лед… Мороз пробирает до костей. Зубы стучат, словно кастаньеты в смуглой руке музыканта, и невозможно согреться…
Красные зайцы и зеленые белки мечутся перед глазами. Потом их съедает темнота, заполняет все вокруг, пульсирует и наполняется изнутри болезненной радугой. Затем снова распадается, и причудливые фигуры плоских зверей танцуют под стук кастаньет на сухих бумажных веках. Театр теней…
- Эй!
Прохладная ладошка легла на лоб.
- Пить… Мамочка…
- Вот, держи!
Анфи почувствовала, как ее приподнимают, а в склеившиеся губы ткнулся край стакана. Девочка сделала глоток и только после этого открыла глаза. Вокруг было темно. Белел потолок, пододеяльник с темной прорезью посередине и девочка на краю кровати.
- Привет.
- Привет… Ты кто?

@темы: Лесницкий цикл, городские сказки, рассказ

18:12 

Общеприветственный и общефлудильственный пост

Наверное, со временем он будет подниматься, чтобы поприветствовать новых читателей. А пока здравствуйте все, кто пришел с моего основного дневника и все остальные тоже =)

главная